Где был господь, когда среди январской стужи
я не нашла ни корки плесневелой, чтоб накормить своих детей?
Где был господь, когда надсадный кашель мужа
не оставлял надежды, что он протянет до первых тёплых дней?
Где был господь, когда, смочив уста водой из лужи,
я обращала к небу усталое лицо с напрасною мольбой?
Где был господь, когда, подвыпив, лавочник досужий
Дразнил моих детей
Неверною ордой?
К ответу, господи, к ответу!
Где был ты?! или твой сын, иль дух святой?

Я держал края небесной колыбели,
Утишив боль твою до выносимой,
Так, чтобы ты и дети отскорбели,
Узрели крылья серафимов.
Я был твой гнев, и злость, и сила,
И ты теперь закалена, отточена, жива,
жива, как ты просила.