Экий снегопад зарядил. Ни дорог, ни связи. И можно было бы встревожиться по этому поводу. Но зачем. Запасов должно хватить надолго. А там и снегопад кончится. Можно будет выйти снова в люди. Хорошо, что дрова занесла в тамбур. Думала, лень будет каждый день выходить, приносить по чуть-чуть, сушить. Положу-ка вдоль всей стены, решила она. А сейчас поди плохо. И дрова сухие, и ходить никуда не надо. Она смотрела на рыжий плед и предвкушала, как уютно завернется в него и будет смотреть на метель за окном. Там, кроме метели, ничего почти не видно. Пара высоких елей чернели неподалеку, но такими темпами совсем скоро станут рыхлыми белыми конусами. Долину почти не было видно, не говоря уж о противоположном склоне. Впрочем, вечером еще видно свет на вершине опоры ЛЭП. Синеватая лампочка время от времени подмигивает и говорит, что хоть мы и провалились немного в средневековье, но в целом с цивилизацией все ок. И вертолетам эту верхушку видно. Хотя уж какие вертолеты в такую непогоду.

И все же выбраться сюда на выходные было прекрасной идеей. Теперь-то они немного затянутся и вот уже окажутся не выходными, а маленькими каникулами. Вряд ли дольше 5 дней. Дольше в этих краях непогоды не длятся. Но 5 дней было бы чудесно. На секунду мелькнула мысль о том, как там Тео в городе, без нее, бедняга. Мяукает жалобно, наверное, иногда, глядя на входную дверь. Хотя кого она обманывает. За 8 лет, что Тео живет у нее, он никогда не давал повода думать, что человек ему нужен. Она купила ему суперпоилку, суперкормилку. Все эти штуки выдавали ему корм и воду по часам, дозированно. Тео уже немолод и мог бы легко набрать вес, если не контролировать режим приема пищи. А уж какой у него умный туалет! Словом, Тео может выдержать маленькую осаду благодаря этим дорогим гаджетам. Да, очень дорогим. Марс при каждом удобном случае считает своим долгом упрекнуть ее в нездоровой привязанности к коту и отсутствии здоровой привязанности к мужу. Но это все неправда. Нет никакой нездоровой привязанности. Простая любовь человека к своему животному. В случае с Тео безусловная. Потому что он из тех котов, кто позволяет себя любить. И иногда приходит поласкаться, отдавая более чем скромную дань хозяйке. А Марс… Пора признаться уже себе в том, что ее брак с Марсом был большой ошибкой. Она помнила его растерянный, беспомощный взгляд, когда он стоял с обрывками ватмана в руках, а коллеги делали вид, что с огромным трудом сдерживают смех. Он был самый молодой в отделе продаж, и старшие товарищи уверенно им помыкали. Поэтому когда ему поручили подготовить для расширенного совещания презентацию, он очень старался. Он надеялся произвести впечатление на руководство. Презентацию нужно было сделать по старинке - на бумаге, с картинками и графиками. Старшие товарищи решили слегка развлечься и склеили листы презентации с третьей страницы и дальше суперклеем. Бедняга поддевал ногтем, просовывал линейку, тянул на себя лист с демонстрационной доски.Повернулся спиной к присутствующим и отчаянно боролся с листами. Всем было видно его побагровевшую шею. И тут он дернул лист, тот со страшным звуком оторвался от доски. Доска рухнула, треснула. И тут он повернулся, посмотрел на всех с какой-то тоской во взгляде, такой жалкий и беспомощный. Она встала, с некоторым усилием вытянула обрывки ватмана из его неловких, стянутых судорогой пальцев. Попросила коллег выйти из помещения, пока здесь наведут порядок. А шеф, усмехаясь, сказал: «Совещание продолжим в 16». Она почему-то ободряюще кивнула Марсу и неожиданно для самой себя выдала: «До 16 мы еще сто раз успеем сделать новую презентацию». Ей показалось тогда, что это осознание его беспомощности, уязвимости их объединяет. А сейчас их объединяет ипотека, которую они платят пополам. Она, кстати, не хотела такую большую квартиру. Это Марс сказал, мы должны почувствовать, что две зарплаты лучше одной. Она этого так и не почувствовала. Марс – редкий сквалыга. Ладно, не редкий. Но все равно неприятно. Он любое обсуждение финансовых вопросов превращает в пытку, где она чувствует себя транжирой и страшно мучается чувством вины. У нее от этого становились ноги ледяными, и отогреть их можно было только в горячей ванне. А ванну она принимать после этих ссор не могла, чтобы не тратить воду. Кстати, не принять ли ванну? Нет, не принять. Просто полежать, завернувшись в рыжий плед. Хорошо, что направление ветра такое, что окно не заносит снегом.

Ой, а если дверь занесет, как она отсюда выберется. Тревожная мысль мелькнула, и следом пришло теплое спокойствие. Не занесет. К двери ведет сложная система поворотов, как в лабиринтах. Специально, чтобы снегом не занесло, и дорожка прогревается. В общем, все хорошо. И ее охватило чувство сладкой заброшенности, когда ты один, без связи и рад этому. Эдакая современная форма свободы. Тебя никто не достанет. Особенно шеф. Просто удивительно, как ее не уволили за этот чудовищный косяк. Чудовищный. Так лохануться. Письмо от заказчика было в цепочке внутренней переписки по его проекту. Ну в этой внутренней переписке никто не стеснялся в оценке умственных и нравственных качеств заказчика. Ну реально черти, задолбали. Денег с кошкин чих, а требований, поправок, претензий, согласований - вагон, месяцы переписки. Короче, она нажала «ответить всем» в один какой-то треклятый раз. И заказчик теперь в курсе, что о нем думают креативные исполнители. Господи, как шеф орал. Главный лично вступил в переговоры с заказчиком, проклял низовой некультурный персонал, сказал, что, к стыду своему, ничего не знал об отсутствии корпоративной этики и якобы уже уволил с волчьим билетом всех причастных. Предложил 50% скидку с кошкиного чиха и сохранил заказчика. Нет, он сказал: «Я не заказчика сохранил, ослы, а лицо фирмы, которое вы всем отделом хотели превратить в ослиную жопу». Господи, какой это был стыд. И ледяные ноги. И снова с тихим удовольствием стала смотреть в окно. Под пледом хорошо. Скоро стемнеет. Тогда она повернется и ляжет в кровати по-другому, чтобы смотреть на камин. Дрова так умиротворяюще потрескивают. Но шеф ее отстоял, потому что козлобородый (так между собой звали заказчика) всех достал. Она была уверена, что ее уволят. И даже успела подумать, ну и пусть. Месяца два не буду искать работу. Мне надо отдохнуть. Ну прям сил нет как надо. И вот он отдых. Нежданный. Ее любимая избушка. Купить ее было лучшим решением. Надо весной высадить перед домом петунии. Как красиво тут, когда долина зазеленеет. Но она почему-то не смогла вспомнить, как выглядит долина весной. И летом, когда все в цвету, тоже. Это ж надо так заработаться. По возвращении врачу бы показаться. Это ж провалы в памяти. Хотя какие провалы. Вот такие зимние дни и вечера тут она как раз хорошо помнила. Она целый год собирала свои книжные хотелки. У нее тут образовалась золотая полка с книгами, которые она заказывала, понимая, что никогда не прочитает. Ни на что нет времени. А когда есть, то тревога и ссоры с Марсом отнимают силы. Не до чтения. Но сейчас-то она может наконец себе позволить расслабиться. Она сходила на кухню, налила себе бокал рислинга и села на овечью шкурку напротив камина. Шкурка был жестковатой на ощупь и слегка свалявшейся. Она вспомнила, что в детстве у нее был кот из Майн Крафта, точнее - какой-то плюшевый куб. Точнее, не плюшевый, а из какого-то бархатистого материала, гладить который было одно удовольствие. Она засыпала, прижав кота к щеке. Надо поискать ткань такую или наволочки на диванные подушки. Она бы запускала пальцы в короткую ласковую шерстку.

Ух ты, совсем стемнело. Она так засмотрелась на огонь, что не заметила, как пролетело время. И вино стало теплым. Включить свет или зажечь свечи? Пожалуй, свечи. Спасибо тебе, сладкая заброшенность. Она зажгла одну свечу на каминной полке и еще две в изголовье кровати – и комната стала какой-то рыжевато-теплой. Яркие блики дрожали в бокале и на оконном стекле. Спать, наверное, еще рано. Хотя кто ее осудит. Когда хочу, тогда и сплю. С кем хочу, с тем и сплю. Нет. С кем не хочу, с тем не сплю. Она почти не спит с Марсом. Это тоже какая-то отдельная пытка. Эгоизмом, невнимательностью, зацикленностью на своих потребностях. Кстати, почему Марс не поехал с ней на уик-энд? Нет, хорошо, что не поехал, но странно, что отпустил ее одну. В представлении Марса любая новая кофточка в ее гардеробе - это «кому это ты тут собралась нравиться? На работу ходят, чтобы работать, а не гардероб выгуливать. Тебе деньги карманы жгут, наверное». А поход с подружками в кафе - это «кому это вы там глазки строить собираетесь? Ищете, кто вам оплатит счет? Ах, вы сами можете оплатить. Ну конечно, ты же у нас можешь себе это позволить». Так почему она уехала одна? Это она тоже не смогла вспомнить.

Почему она вообще вышла замуж за него? Ну ладно, сначала пожалела, потом приручила то, что пожалела, потом стала чувствовать себя в ответе за то, что приручила. Но потом-то быстро стало понятно, что он за гусь. Она еще и в ипотеку эту на 22 года с ним полезла. Зачем? Нет ответа. У тысяч женщин в этой ситуации нет ответа. Вот вернется она в город и скажет Марсу, что квартиру надо продавать и отыгрывать ситуацию назад. Она вернется в свою маленькую квартиру. Она разведется с Марсом. В груди стало неприятно. Будто она проглотила крошечного лягушонка, которые во множестве прыгают под ногами у пруда в центральном парке после дождя. Лягушонок ворочается, хлопает по стенкам пищевода гладкими холодными ластами и слегка подпрыгивает. Иди-ка ты, лягушонок, под корягу у пруда. Разговоры все потом. А сейчас она завернется в рыжий плед, погасит свечи и уснет под завывание ветра.
Ей показалось, что проснулась она от того, что ветер сменил тональность. Хм, не появилась ли связь? Слава богу, не появилась. Ее отшельничество продолжается. Эта мысль ее так воодушевила, что она резво вскочила с кровати, бодро приняла душ, сварила себе отличный кофе и вернулась на кровать. Кофе поставила на подоконник, достала ближайшую книжку с золотой полки и начала читать. Книга ее захватила. Она еще раза три варила кофе, разок яйца, пару раз делала бутерброды, но даже во время этих простых занятий не выныривала из мира морских путешествий. Господи, почему она выбрала эту книгу в свои хотелки. Это же явно какие-то подростковые приключения. Но как же хорошо, господи, что она именно ее и выбрала. Она и чувствует себя подростком. На каникулах. На чердаке бабушкиного дома. К слову, бабушки у нее не было. Она по книжкам многие вещи из жизни обычных людей и представляет. И родителей она потеряла рано. Но жила как-то без ощущения сиротства. Просто рано повзрослела. Как будто детства не было. Как будто она родилась человеком, который решает, где он будет жить, что есть, где брать на это деньги. Купить этот домик было ее лучшим решением. Это ее островок безопасности. Наверное, поэтому она никогда не брала Марса с собой. Не брала или он сам не приезжал? Надо точно будет сходить к врачу. Память как-то странно себя ведет. Ну оно и понятно. Такой стресс на работе. Но сегодня она без содрогания вспомнила свой косяк. Ну с кем не бывает-то. Облажалась. Вспомнила про ослиную жопу и развеселилась даже . Так, а сегодня вечер при свечах или при свете? Наверное, надо включить вот этот торшер. У него мягкий рассеянный свет. Посмотреть, какие в домике есть чаи. Если найдется мята или ромашка – прям живем. Заварить себе чайку и дочитать книжку. Тут осталось-то на пару часов.

Зачиталась она глубоко за полночь, но не корила себя за это. Каникулы потому что. Ох, до чего же славно она тут застряла. Она вытянулась на кровати, прислушиваясь к звукам снаружи. Кроме ветра и шороха снежинок, которые иногда будто горстями бросали в стекло, ничего не было слышно. Она не заметила, как заснула.

Утром, еще лежа в кровати, она улыбнулась. Куда-то внутрь. Своему подростку на чердаке. Спросила у него, не хочет ли он сделать зарядку или позаниматься йогой. Он не хотел. Она заулыбалась еще шире. Ну что ж. Вряд ли она навсегда потеряет спортивную форму за ближайшие несколько дней. Но эта вот внутренняя готовность себе все разрешать дает ей гораздо больше, чем можно подумать. Теперь она всегда будет сюда приезжать за перезагрузкой. Молодец, что купила домик. Как это Марс пережил такое сомнительное вложение денег? Честно говоря, она вообще не помнила ничего толком про это вложение. Но это ее не встревожило. На секундочку ей показалось, что она хочет скорее вернуться, чтобы скорее расставить точки в их с Марсом совместной жизни. Ау, лягушонок, ты где? Под корягой, наверное.

Надо позавтракать. Захотелось съесть что-то из мяса. Плотное. Не консерву. Когда вернусь, надо будет сходить в «Семейные традиции» пообедать. Там отличные отбивные.
Вдруг откуда-то справа раздался приятный женский голос: «Госпожа Адамсон! Надеюсь, ваше пребывание в терапевтическом шале доставило вам удовольствие. Наши анализаторы утверждают, что вы готовы вернуться к обычным обстоятельствам работы и личной жизни. Хотите ли вы оставить воспоминания об этих неожиданных каникулах или милосерднее вас от них избавить?»

Терапевтический, милосердие, у меня нет проблем с памятью.
Знают ли они обо всех моих мыслях?
О, это шеф оплатил мое пребывание здесь. Он душка. Он сказал, что это очень хорошее место.

Но я предпочту забыть.